Угу.
Хотя абсолютно таких же ягодок можно насобирать и в пластах другиих полей.

WENN ALLE UNTREU WERDEN
(Слова Max von Schenkendorf)

Wenn alle untreu werden, so bleiben wir doch treu,
Daß immer noch auf Erden für euch ein Fähnlein sei.
Gefährten unsrer Jugend, ihr Bilder beßrer Zeit,
Die uns zu Männertugend und Liebestod geweiht.

Wollt nimmer von uns weichen, uns immer nahe sein,
Treu wie die deutschen Eichen, wie Mond und Sonnenschein!
Einst wird es wieder helle in aller Brüder Sinn,
Sie kehren zu der Quelle in Lieb und Reue hin.

Es haben wohl gerungen die Helden dieser Frist,
Und nun der Sieg gelungen, übt Satan neue List.
Doch wie sich auch gestalten, im Leben mag die Zeit,
Du sollst uns nicht veralten, o Traum der Herrlichkeit.

Ihr Sterne seid uns Zeugen, die ruhig niederschaun,
Wenn alle Brüder schweigen und falschen Götzen traun.
Wir woll'n das Wort nicht brechen, nicht Buben werden gleich,
Woll'n predigen und sprechen vom heil'gen deutschen Reich.

Поэтому, по правде говоря, как тематика и мне она не очень то интересна.
Просто так - постебаться ....
Куда более интереснее было бы поискать лучики мудрости среди этого примитива.

Это сообщение отредактировал Cnapmak - 28/03/2010, 18:30

Примерно такое что-то:

АПОКАЛИПСИС

Мы испытали всё на свете.
Но есть у нас теперь квартиры -
Как в светлый сон, мы входим в них.
А в Праге, в танках, наши дети...
Но нам плевать на ужас мира -
Пьём в ресторанах на троих.

Мы так давно привыкли к аду,
Что нет у нас ни капли грусти -
Нам даже льстит, что мы страшны.
К тому, что стало нам не надо,
Других мы силой не подпустим,-
Мы, отродясь,- оскорблены.

Судьба считает наши вины,
И всем понятно: что-то будет -
Любой бы каялся сейчас...
Но мы - дорвавшиеся свиньи,
Изголодавшиеся люди,
И нам не внятен Божий глас.

(Наум Коржавин, 1968)

многа букаф, но забвано..))



Михаил Шишкин

Урок швейцарского (отрывок)

Многоязычная Швейцария считается провинцией великих европейских культур и столицей педагогики. Женевские и лозаннские пансионы переполнены русскими отпрысками. Получение Надеждой Сусловой докторского диплома производит эффект взорвавшейся бомбы. Цюрих и другие университетские города переживают нашествие “казацких лошадок”, как назовут здесь русских студенток. Высшие учебные заведения наполняются местечковой и разночинной молодежью из неслыханных дыр необъятной империи.
Однако неладно что-то в швейцарской системе образования: учатся на врачей, кромсают трупы гельветов в анатомическом кабинете, чтобы служить ближнему, облегчать болезни страждущему, а становятся бомбистками. Герцен в “Цветах Минервы”: “Эта фаланга — сама революция, суровая в семнадцать лет... Огонь глаз смягчен очками, чтоб дать волю одному свету ума... Sans crinolines, идущие на замену sans-culotte'aм. Девушка-студент, барышня-бурш ничего не имеют общего с барынями-Травиатами... Студенты-барышни — якобинцы, Сен-Жюст в амазонке — все резко, чисто, беспощадно”. Почти все, недоучившись, бросают учебу-безделицу и отправляются домой делать “дело”, заканчивая свои университеты, по отечественной традиции, в тюрьмах и ссылках.
Всепоглощающую Службу может заменить только беззаветное Служение. Карамзинскому раю противостоит отныне русская Утопия. Эффектная формулировка Прудона “собственность есть кража”, рассчитанная на эпатаж читающей публики, при переводе на русский вдруг обрастает новым смыслом и читается совсем по-другому в стране, где народная мудрость подводит вековой итог: “Трудом праведным не наживешь палат каменных”.
На берегах швейцарских озер начинается Великая промывка мозгов. Здесь, в комнатке с видом на белеющие мирные Альпы, ложатся на бумагу заветные нечаевские слова: “Нравственно все, что способствует торжеству революции. Безнравственно и преступно все, что мешает ему”.
Старый поэт, давший на Воробьевых горах клятву посвятить жизнь счастью народа, пишет в женевских прокламациях: “Братцы! Приходит нам невтерпеж!.. Житье на Руси все хуже да хуже! Свободой нас обманули, только по губам помазали!..” “Надо нам их всех вконец истребить, чтоб и духу их не осталось, чтоб и завестись они не могли опять никак. А для этого надо нам, братцы, будет города их жечь. Да выжигать дотла”. “Надо будет все бумаги огнем спалить, чтобы не было никаких ни указов, ни приказов, чтобы воля была вольная. Да, ждать-то нам нечего, чего зевать? Кому подошлось, если какой из наших ворогов подвернулся под руку, и кончай с ним”.
Кумир русской молодежи, гражданин кантона Тессин “Микеле Бакенини” провозглашает на Конгрессе мира в Женеве — или, по выражению Герцена, на “писовке”: “Не заботясь о том, что подумают и скажут люди, судящие с точки зрения узкого и тщеславного патриотизма, я, русский, открыто и решительно протестовал и протестую против самого существования русской империи. Этой империи я желаю всех унижений, всех поражений в убеждении, что ее успехи, ее слава были и всегда будут прямо противоположны счастью и свободе народов русских и не русских, ее нынешних жертв и рабов”. И дальше: “Признавая русскую армию основанием императорской власти, я открыто выражаю желание, чтобы она во всякой войне, которую предпримет империя, терпела одни поражения”.
“За этот год, – пишет народоволка Вера Фигнер в воспоминаниях об учебе в Цюрихе, — в моих мыслях произошел такой же переворот, как у других; то, что было прежде целью, мало-помалу превратилось в средство; деятельность медика, агронома, техника, как таковых, потеряла в наших глазах смысл; прежде мы думали облегчать страдания народа, но не исцелять их. Такая деятельность была филантропией, паллиативом, маленькой заплатой на платье, которое надо не чинить, а выбросить и завести новое; мы предполагали лечить симптомы болезни, а не устранять ее причины. Сколько ни лечи народ, думали мы, сколько ни давай ему микстур и порошков, получится лишь временное облегчение... Цель, казавшаяся благородной и высокой, была в наших глазах теперь унижена до степени ремесла почти бесполезного”. Придя к такому выводу, Фигнер вместе с другими студентками решает “отдать себя всецело делу пропаганды социалистических идей среди народа и организации его для активной борьбы за эти идеи. Таков был итог цюрихской жизни... В декабре 1875 года я выехала из Швейцарии, унося навсегда светлое воспоминание о годах, которые дали мне научные знания, друзей и цель, столь возвышенную, что все жертвы казались перед ней ничтожными”.
Невоплотившиеся врачи, инженеры, ученые уезжают в Россию – на эшафот — с упоением. Может ли бюргерское, “швейцарское”, презренное и осмеянное существование сравниться со сладостным самопожертвованием, гарантирующим бессмертие в революционных святцах?
Урок швейцарского. Не языка, разумеется, но мироздания. “Schaffe, schaffe, Husli baue!” Одиннадцатая заповедь, не переведенная некогда на славянский: “Трудись, трудись, строй свой домик!” Нет-нет, под “делом” в России понимают что-то совсем другое.
Примеров обратного духовного переворота, обращения в “швейцарскую” систему ценностей совсем немного, тем они интересней. Лев Тихомиров – один из лидеров “Народной воли”. В своих мемуарах он вспоминает долгие прогулки с беременной женой по окрестностям Женевы. Революционерам-народникам, посвятившим свою жизнь счастью русских крестьян, жизнь крестьянина швейцарского кажется диковинкой. “Это огромное количество труда меня поразило. Смотришь деревенские дома. Каменные, многосотлетние. Смотришь поля. Каждый клочок огорожен толстейшей, высокой стеной, склоны гор обделаны террасами, и вся страна разбита на клочки, огорожена камнем... Я сначала не понимал загадки, которую мне все это ставило, пока, наконец, для меня не стало уясняться, что это собственность, это “капитал”, миллиарды миллиардов, в сравнении с которыми ничтожество наличный труд поколения. Что такое у нас, в России, прошлый труд? Дичь, гладь, ничего нет, деревянная дрянь, никто не живет в доме деда, потому что он еще при самом деде два-три раза сгорел. Что осталось от деда? Платье? Корова? Да ведь и платье истрепалось давно и корова издохла. А здесь это прошлое охватывает всего человека. Куда ни повернись, везде прошлое, наследственное... И невольно назревала мысль: какая же революция сокрушит это каменное прошлое, всюду вросшее, в котором все живут, как моллюски в коралловом рифе?”
Тихомиров, не побоявшись проклятий бывших коллег по террору, напишет покаяние на имя царя и вернется в Россию. Остаток жизни он посвятит борьбе с русской революцией, будет неустанно писать, пытаться объяснить опасность ее, пока вдруг не замолчит накануне войны: “Господь закрыл очи царя, и никто не может изменить этого. Революция все равно неизбежно придет, но я дал клятву Богу не принимать больше никакого участия в ней”.
Швейцарский урок остался в России невыученным.

Мне снился сон, что я плыву -
Плыву во сне, как наяву:
В далекий край, к чужой земле,
На океанском корабле.
Везут, везут меня туда,
Чтоб там оставить навсегда!

Чужой на палубе народ -
Гуляет, курит, ест и пьет,
На мачте иностранный флаг,
И слышу я чужой язык,
И все вокруг меня не так,
Как я люблю,
Как я привык.

Не покупал билета я
На этот пароход!
За что в какие-то края
Он мальчика везет!

Не знаю, как,
Не знаю, где
Я в этот трюм попал,
А только знаю: быть беде!
И я теперь пропал -
Без папы с мамой,
Без друзей,
Без Родины моей!

Смеется кто-то надо мной:
«Попался, пионер!»
А я хочу домой!
Домой!!
Домой в СССР!!!

И если только я смогу
В чужом порту сбежать, -
Я убегу!
Я убегу!!
Меня не удержать!!!

И вдруг над самой головой
Такой знакомый звон:
Звонит будильник, сам не свой! -
Меня спасает он…

Как хорошо, что наяву
Я не в Америке живу!

С.Михалков "Сон"

Это сообщение отредактировал mann - 17/12/2010, 18:57

Вот дом,
Который построил Сэм.

А это - денежная единица,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм.

А вот несистемная оппозиция,
Которая любит ту единицу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм.

Интеллигенция вот либеральная,
Которая ходит на Триумфальную.
Поскольку так ей велит оппозиция
Которая любит ту единицу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм.

А это-полиция дико брутальная
Интеллигенцию бьёт либеральную.
Которую бросила в бой оппозиция,
Которая любит ту единицу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм.

Вот миротворческая коалиция
Которая зорко следит за полицией,
Которая бьёт либеральные лица,
Которые бросила в бой оппозиция,
Которая любит ту единицу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм.

А это гуманное бомбометание-
Тиранам-полковникам в наказание
От миротворческой коалиции,
Которая зорко следит за полицией,
Которая бьёт либеральные лица,
Которые бросила в бой оппозиция,
Которая любит ту единицу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм.

А это полезные ископаемые,
В оплату гуманных бомбёжек взимаемые,
Которые мирно вела коалиция,
Которая зорко следит за полицией,
Которая бьёт либеральные лица,
Которые бросила в бой оппозиция,
Которая любит ту единицу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм.

А это транснациональная компания,
Которая будет качать ископаемые,
Которые за бомбёжки взимаемы,
Которые мирно вела коалиция,
Которая зорко следит за полицией,
Которая бьёт либеральные лица,
Которые бросила в бой оппозиция,
Которая любит ту единицу,
Которая в тёмном чулане хранится
В доме ,
Который построил Сэм. (с)

Последнее абсолютно бездарно. Как по исполнению так и по замыслу. Еще и оффтоп до кучи. )

это стёб. не придирайся))

"бертолетовые вспышки зимы" - почти стремительный домкрат.

К новому вождю вспоминаете старые песни? похвально.

откуда столько желчи? тема то - улыбнуться)
напомнило старый древний анек:
сидят на лавке два старика. один: ээх, погода то нынче какая, а? слонышко, тепло, птички поют.. красота!! второй сварливо так: да! на это у них деньги есть!! /ц/