Мы будем как Ленин
Музыка: А. Сардан Слова: Б. Гульбинский

Сталин любимый, песней чудесной
Слово твое для страны!
Мы будем, как Ленин, правдивы и честны,
Мы будем, как Ленин, ясны.

Слово твое в синеве Казахстана,
Где хлопка белеют цветы.
Мы будем, как Ленин, в трудах неустанны,
Мы будем, как Ленин, просты.

В небе и в шахтах слышим мы пенье,
Поют краснофлотцы-сыны.
Мы будем, как Ленин, бесстрашны в сраженьях,
Как Ленин, народу верны!

Слово твое над страной неоглядной
Нам солнцем горит с вышины.
Мы будем, как Ленин, с врагом беспощадны,
И с другом, как Ленин, нежны.

Дни коммунизма встают перед нами,
Враги нас хотят окружить!
Мы будем, как Ленин, хранить наше знамя,
Как Ленин, работать и жить!

1938

Пока прожую пиццу - легкая пионеркая песенка (на более серьезные вещи пока не тянет):
Хотим побывать на Луне ...
(текст В. Богдана и В. Левина, муз. В. Богдана, 1959 г.)

1.
Мы все хотим побывать на Луне,
Эх, на Луне, да, на Луне!
Мы там бывали, но только во сне,
Только во сне, на Луне.

Луна подмигивает нам,
Ждёт не по дням, а по часам.

2.
Мы все стремимся в простор голубой,
Прямо к Луне, прямо к Луне!
И песню эту возьмем мы с собой,
Чтоб её петь в вышине.

Луна нам светит с высоты
И будит светлые мечты

3.
Посадим там пионерский свой сад,
Эх, на Луне, лунной земле.
Зажжет костры пионерский отряд -
Пусть в мире станет светлей.

Луна, без нас ты не грусти,
К тебе мы скоро прилетим.

4.
Мы все стремимся в простор голубой,
Прямо к Луне, прямо к Луне!
Там первым будет советский герой,
Нашей страны пионер.

Из более поздней "героики":

ЧЕЛОВЕК ИДЕТ В КОМИТЕТ

В комитете привычно людно,
Так устроен наш белый свет:
Если что неясно иль трудно,
Человек идёт в комитет.

Что идёт? Вьют дымы косые
Пароходы и поезда,
- Едет вся молодая Россия
С комсомольской путёвкой сюда.

Много за день их или мало,
- Всех обязан встречать добром
Неторопкий плечистый малый,
Что зовётся секретарём.

А устанет — откроет двери,
Новичков позовёт с собой,
И пойдёт на высокий берег
К енисейской волне густой.

Строг и быстр Енисей и гневен...
Через волны взгляни, застыв,
Как карабкаются деревья
На скалистый крутой обрыв.

Искривляясь, стелясь ветвями,
Корни тонкие торопя,
Ковыляя между камнями,
К солнцу лезут они, скрипя.

Чем трудней, тем они упорней,
Тем сильней они в тонком стволе ...
Так вот люди пускали корни
На сибирской глухой земле.

А теперь не тот поединок,
Человек в Сибири не тот,
- За шесть вёрст отсюда плотина
Енисею горло сожмёт.

Самому Енисею, слышишь?
Нет грозней уже ничего!
Но чтоб стать Енисея выше,
Ты упрямству учись у него.

Было трудно за это браться,
Не спешила пока и Москва.
До сих пор ещё ревность к Братску
В душах здешних людей жива.

А теперь всенародной дочкой,
Новой кузницею чудес,
Семилетнего плана строчкой
Красноярская стала ГЭС.

И вздымают дымы косые
Пароходы и поезда,
- Едет вся молодая Россия
С комсомольской путёвкой сюда.

Едет с думой большой и смелой:
С неподкупной душой своей.
По плечу и по сердцу дело
Обещает ей Енисей

Л.Ошанин, 1960 г.

Вычитано мною у Льва Рубинштейна. К нему попали как-то присланные в журнал какой-то толстый рукописи. Они там десятилетиями лежали и среди прочего была длинная поэма, написанная на смерть Ленина. Кончалась она так:

Спи, мой Ленин, спи, прекрасный, баюшки-баю.
Тихо светит месяц ясный в мавзолей твою)).

НА ФЕСТИВАЛЬНОМ ШЕСТВИИ

Вдруг в переплетенье флагов, солнца, танца
Нам сверкнул неповторимый свет:
Нет, не кожа угольного глянца,
Не улыбка белозубая, - о нет!
Мы, советские, в ладонях иностранца
Увидали ленинский портрет…

Он не знал по-нашему ни слова,
Этот парень, кроме одного.
Не назвал он имени родного.
Улыбался. Только и всего.

Я пять раз видал живого Ильича,
А боюсь рассказывать об этом.
Молча показать бы свет его луча,
Как вот африканец с ленинским портретом.

И.Френкель, 1957 г.

Л. П. БЕРИЯ

Я на стихи не надеюсь свои,
Славит народ тебя громче и лучше.
Пусть они будут лишь знаком любви,
Сталинской партии ратник могучий!

К славным годам прибавляется год,
Двадцать годов — как гранитные стены.
Будь долголетен! Ты любишь народ,
Мы же душою к тебе неизменны.

Что мои сверстники знали в былом?
Пройденный путь наш был пяди не шире.
Только семнадцатый год целиком
Смыслом наполнил судьбу нашу в мире.

Нас, как другие народы, вели
К воле великие Ленин и Коба.
Создали счастье родимой земли
И угнетенье низвергнули оба.

Знаю: спустя даже тысячи лет
Зависть я буду рождать между всеми.
Скажут: счастливым родился поэт,
Если творил в это славное время.

Славные ты совершаешь дела,
К Родине нас преисполнив любовью.
Картли — гнездовье большого орла,
Ты нам поведал об этом гнездовье.

Здесь прозвучала чудесная быль —
Первое слово великого мужа...
Книгу рассвета открыл нам не ты ль,
Как драгоценность, ее обнаружа?

Будь долголетен! В грядущем, когда
Мы годовщину тридцатую справим,
С тем же огнем, как в былые года,
Древним напевом тебя мы восславим!

И. Абашидзе, 1937 г.

Письмо Ворошилову
Л. Квитко, перевод С. Маршак

Климу Ворошилову письмо я написал:
Товарищ Ворошилов, народный комиссар!
В Красную армию в нынешний год,
В Красную армию брат мой идёт!

Товарищ Ворошилов, ты, верно, будешь рад,
Когда к тебе на службу придёт мой старший брат.
Нарком Ворошилов, ему ты доверяй:
Умрёт он, а не пустит врага в Советский край!

Слышал я, фашисты задумали войну,
Хотят они разграбить Советскую страну.
Товарищ Ворошилов, когда начнётся бой –
Пускай назначат брата в отряд передовой!

Товарищ Ворошилов, а если на войне
Погибнет брат мой милый – пиши скорее мне!
Нарком Ворошилов, я быстро подрасту
И встану вместо брата с винтовкой на посту!

1928-1938

СОВЕТСКАЯ МУЗЫКА

Спасибо!
Кое-чем дополнил свое "Наследие от сраны перепуганных идиотов" (думаю, это определение точнее, нежели у классиков)

А пока - еще про одну пуговичку (не ту что была вначале темы - другую ):

ПУГОВКА

В доме окраинном, при свече,
У самоварной трубы вздыхая,
Бабушка ласковая, седая
Детям рассказывает об Ильиче,
Всякую мелочь припоминая.

Видела, милые вы мои,
Видела!
Руку ему пожала.
Тут вот, к примеру, Ильич стоит,
Рядышком – этак вот – я стояла.

Он обещал приехать к семи,
Ждать на заводе с полудня стали.
Мне поручили:
"Пальто прими!.."
Нашего люду полнёхонько в зале.

Ленин в озябшие руки подул,
Мокрою кепкой хлестнул по колену,
Скинул пальто и повесил на стул.
Я подхватила – и марш за сцену.

Полы раскинула на столе:
Вычищу, мол, пока выступает…
Чищу и вижу:
На левой поле
Средней пуговицы не хватает.

Перепугалась я: пуговки нет!..
И отпороть от жакетки решила
Да толстой ниткой - на много лет –
На Ильичёво пальто пришила.

Свою пришила. От всех тайком.
А пуговки были разного сорта:
Моя – не гладкая, с ободком,
И потемнее – меньше потёрта.

За полночь все распрощались с ним.
Пуговки Ленин моей не заметил,
А мне приятно:
Даже родным
Не говорю о своём секрете.

Много ли, мало ли дней прошло,
Топаю раз за Неву на рынок
И замечаю:
Во всё стекло
С облика Ленина новый снимок.

В длинном, приметном своём пальто…
Я пригляделась:
Скажи на милость!
Вижу: потёртое… самое то…
Чёрное…

Сердце моё забилось,
Остановилась, сама не своя,
В стёкла дышу, припала к витрине:
Пуговка – самая та, моя,
С левого бока посередине…

Дали такой же снимок и мне.
Рамочку я резную достала,
Дома повесила на стене,
И до того хорошо мне стало!

Гляну тихонько на Ильича –
Он улыбается: что, мол, хитрить-то!..
Вижу, вся тайна моя открыта:
Значит, заметил, только смолчал,
Что пуговка-то моя пришита.

А.Яшин, 1939 г.

Это сообщение отредактировал Cnapmak - 20/03/2010, 11:05

По-моему, никак нельзя обойти стороной бревно, которое Ленин нес на субботнике.
Ведь к середине 30 - х годов численность людей, "несших" злополучное бревно с Лениным, возросло до нескольких тысяч человек. И каждый из них доказывал, что именно он участвовал в этой всемирно - исторической акции.

-------------------------
К бревну подошёл.
Ну, вот это.
Куда оно может пойти:
На стройку ли зданья Советов,
Иль шпалою ляжет в пути?
-------------------------
(Из стихотворения "НАШ ИЛЬИЧ", Ч.Намжилов (Пер. с бурятск. С.Дунаевой))

Это сообщение отредактировал Cnapmak - 20/03/2010, 13:55