|
Вопрос. К майскому празднику 1919 года фотокиноотдел Наркомпроса выпустил фильм. В этой ленте показывали сидящего в кресле неизвестного бородатого актера. Некоторое время он изображал глубокую задумчивость, а затем брал перо и выводил на бумаге хорошо всем нам известную фразу. А какую именно?
Ответ. В кресле сидел Карл Маркс и на чистом русском писал: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
- sandman: пролетарии всех стран соединяйтесь)
Наши поздравления победителю!
Много хороших версий, хочется их во что-то облачить. Допустим, так…
Прохорову было неуютно. Главред, за глаза поминавшийся со сдвоенной «в», то нависал над Степаном, то заламывал руки, то нервно пересекал кабинет из угла в угол.
-Шестьсот строк, - зловеще произнес главный. – До завтра. Не напишешь – переведу в курьеры.
-Шестьсот – много, - пробубнил Прохоров, - не осилю.
-А ты осиль! – приблизил к Степанову лицу бешено сузившиеся зрачки главред. – Осиль!
-Аванс нужен, - попытался придать голосу немного твердости Степан, - поиздержался…
Главред хмыкнул, прихватил со стула портфель и хлопнул дверью. Заскрежетал проворачиваемый в скважине ключ.
-А чаю-то, чаю как попить? Ведь и воды нет!
-Там в жестянке есть… для цветов… - донеслось из-за двери.
Цокот подкованных сапог. И тишина.
-Мда, - оценил ситуацию Прохоров.
Прошелся по кабинету, копируя главного. Сел в его кресло, мягкое, на вращающейся ноге. Придвинулся к столу, положил поближе тонкую стопку бумаги. Задумчиво послюнявил химический карандаш и вывел на верхнем листе: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма.»Получилось красиво. Степан полюбовался, затем приписал «Товар-деньги-товар». Ко второму товару захотелось пририсовать штрих. Пририсовал. Где-то он это уже видел…
Точно!
«Капитал»! Скомканный лист полетел в урну.
Мыслей не было. Степан тоскливо покосился в окно. Там был уже почти май. Тепло. Молодые недобитые барышни с сомнительного вида кавалерами волновались, разглядывая афишу кинотеатра.
Прохоров взял новый лист, посередине крупно вывел «ЗАЯВЛЕНИЕ». Справа, повыше«Товарищу ульянову (ленину) в.и.».
Хотел прямо, по-рабочему вскрыть гнойник редакционно-интеллигентского рассадника контрреволюции, но вместо этого рука сама начертала вечное: «Револючия таки сверхсщидась гаспапда :)) в и ленин»Дальше пошло легче: "дикрет о мире". «Вся власть советам!!!». «Социализм это советская власть плюс электрофикация всей страны.» Исправил социализм на коммунизм, это на есть и «о» на «и». «Коммунизм — есть советская власть плюс электрификация всей страны».Умные мысли сыпались одна за одной.«Учиться, учиться и ещё раз учиться». «Учение - свет а неучение – тьма». «Работать, работать и еще раз работать». «В сортире будем мочить». Последнее предложение смутило Степана, но зачеркивать не стал – пожалел труды. Однако он отклонился от темы. Декреты, капиталы – это дела минувших дней. А ему нужен текст энергичный и емкий. Никаких союзов и распространенных предложений. Например, так: «Мир, труд, май». Гениально! Или так: «Все на коммунистический субботник!»Тоже неплохо. А то еще можно так: : «Труд сделал из обезьяны человека». Идейка, конечно, спорная, но звучит. А закончить можно так: «Родина мать зовёт! Да здравствует 1-е мая!»
Степан против воли снова глянул в окно. Закончился сеанс. Давешние барышни, вытирая потекшую тушь белоснежными платочками, покидали темный кинозал. Зажглись фонари, в их чахлом свете еле различимо читались строки плакатов: «Из всех искусств для нас важнейшим является кино» и «За кинематографом будущее».
Степан Прохоров, сын прогрессивного московского профессора, студент-недоучка, сотрудник заштатной газетенки сидел в запертой редакции перед листом бумаги, и в душе его клокотало нечто. Те буквы, которые он складывал в безумные лозунги, другие, не в пример более талантливые перья и карандаши разбрызгивали феерическими «Мой дядя самых честных правил», «Быть иль не быть - вот в чем вопрос))», «Я помню чудное мгновенье», «"ja vas ljublju,chеgo ze bole...", «Умом россию не понять» или «Красота спасет мир».Кто-то писал на обложке «Война и мир». Кто-то утверждал «Мыслю-значит существую». Максимум же Степана, его вершина и пик творчества – рекламка «Жилет, лучше для мужчины нет!»
«Что же делать?» - отчаянно крутилась в мозгу одна и та же мысль.«Что делать?»
Все еще поглядывая на заоконный пейзаж, Прохоров печатными буквами крупно накорябал по диагонали листа: «Конец фильма». Затем разорвал лист пополам. С верхней половинки на него пялился "КОНЕЦ", и с этим трудно было не согласиться.
Простите, если утомил. До завтра!
Слон
|
)
